Москва: Советская технократия в Немецкой слободе

Новости туризма 11-апр, 19;50 0




Всё высокотехнологичное и качественное у русского человека испокон веков ассоциировалось с немцами, особенно в те времена, когда мир не знал, кто такой "фашист". Европеизация Петра Великого начиналась в московской Немецкой слободе, и хотя сама слобода бесследно рассосалась ещё в 19 веке, район её по-прежнему остаётся гнездом технаря - здесь находится Московский государственный технический университет имени Баумана, а на её институтах и заводах работала большая часть Совета Главных.
Дождавшись в конце января солнечного дня, морозным утром я сел в электричку на Выхино и проехав несколько остановок в сторону центра, слез на платформе Новая, в квартале от станции метро "Авиамоторная". Но кадры в этом посте будут с двух прогулок - до некоторых мест я повторно добрался вчера. В прошлой части я показывал префектуру просторного и ветреного Северо-Запданого округа Москвы, а вон в той стеклянной башне, большую часть которой занимает бизнес-центр "Авиа-Плаза", сидит префектура Юго-Восточного округа - тесного, дымного, стрёмного, но полного грубой романтики окраин. Центральным районом ЮВАО выходит Лефортово, зародившееся как продолжение Немецкой слободы на левом берегу Яузы.
2.
У платформы Новая - улица с чудеснейшим названием Пруд-Ключики (разумеется, слышится оно как "Прут Ключики"), оставшимся от давно исчезнувшего пруда зарытой в землю речки Нищенки. Она ведёт к Авиамоторной улице, вдоль которой протянулась Дангауэровка - один из лучших жилгородков эпохи конструктивизма. Дангауэрова слобода возникла в 1869 году у литейного завода Генриха Дангауэра и Христиана Кайзера, германских инвесторов, не имевших уже никакого отношения к немцам старой слободы, и представлял собой убогий посёлок бараков и кривых хибар, провожавший кандальных в Сибирь по Владимирскому тракту. Официально в черту Москвы Дангауэровка вошла в 1917 году, а в 1929-31 годах годах на смену трущобами пришли Новые дома, как называли строящийся район поначалу. Всего "новых домов" было 24, но работал над ними пяток именитых архитекторов, поэтому компактный район, треугольникам вклинивающийся в промзону, стал натуральной энциклопедией советского конструктивизма. Вот такой вид открывается с платформы:
3.
Позади за путями - ТЭЦ, а до путей - три оборонных завода. Впереди - "Москабель", слева в петле железной дороги какие-то мелкие мастерские и склады, а довлеет над районом "Серп и Молот" - самый настоящий металлургический завод, давно впрочем закрытый. Юго-Восток в Москве традиционно считался промышленным районом, и концентрируется эта промышленности не в "спальниках" на окраине, а где-то здесь, меж построенных в 1860-е годы железных дорог на Рязань и Владимир.
4.
Безымянный дом со скошенной крышей (1940) стоит на углу мощного шоссе Энтузиастов (то есть бывшего Владимирского тракта) и Авиамоторной улицы:
5.
По ней и пойдём. "Дом ударников" (1930-34) с характерными клинышками балконов:
6.
И его же необычайно балконообильный фасад дальше по улице:
7.
Здание, которое я было принял за школу (1931) - на самом деле целый межотраслевой институт "Интеграл", описание деятельности которого столь туманно, что если кто-то сумеет вникнуть - ему видимо тут же постучаться в дверь.
8.
Дальше стоит пятиэтажка, но во дворе её пара длинных домов, строившихся в 1930-е годы для поднимавших советское производство американских специалистов. Я туда свернуть не догадался, поэтому вот самый внушительный 8-этажный дом Дангауэровки (1940) на острие её треугольника:
9.
А табличка на пристроенной к нему многоэтажке (1979) весьма красноречива:
9а.
Стрелка кажет на проходную компактного высокого завода. Это головное производство "Российских космических систем", целой корпорации, объединяющейся десяток заводов и институтов в Москве, Подмосковье и Пензе. Сталинский корпус остался от НИИ-885, основанного в 1946 году. Из шести первоначальных представителей Королёвского Совета главных конструкторов, неофициально курировавших становление советской космонавтики, здесь работали двое: создатель первых советских радиолокаторов Михаил Рязанскийзанимался космической радиосвязью, а Николай Пилюгин - автоматикой и "искусственным интеллектом" ракет. Два Рязанских в отечественной космонавтике, кстати, не совпадение - космонавту Сергею Рязанскому, знаменитому фотографу с орбиты, Михаил Сергеевич приходится дедом.
10.
Ныне РКС, выросший из НИИ-885, занимается в основном "начинкой" спутников, и самым известным его детищем из недавних стал ГЛОНАСС.
11.
Всех, кто проезжал в последние годы поездами с Казанского вокзала, наверняка озадачивал высокий дом с надписью ЦЭНКИ. О "цэнках" я расскажу чуть позже, потому что это тоже госкорпорация, объединяющая несколько учреждений по всей Москве, и конкретно здесь находится НИИ прикладной механики, возникшее в 1956 году как НИИ-994 имени Виктора Кузнецова, ещё одного человека из Совета Главных. Памятник ему стоит у проходной "РКС", а с другой стороны промзоны находится "Альтаир", бывший НИИ-10, где работают над электроникой корабельных ракет. Кузнецов и там, и там занимался на обывательский взгляд небольшой, но чрезвычайно важной деталью - гироскопами. Ведь одно из самых узких мест любой ракеты - это её равновесие, и те же "Фау-1" британские лётчики сбивали, просто аккуратно поддев их крылом, а представьте себе длинную и тонкую космическую ракету, у которой с одного конца тяга в миллионы лошадиных сил... В общем, промзона у Новой - уникальное место, где трудилась половина Совета Главных. Или даже 2/3 - до войны главным инженером завода "Компрессор" (того самого, что основал Дангауэр) был Владимир Бармин, среди соратников Королёва главный по стартовым комплексам.
12.
По улице Пруд-Ключики между железной дорогой и ЦЭНКами я вышел к следующей в сторону окраины станции "Фрезер" да пересел там на МЦК, и проехав пару остановок, пошёл пешком от станции "Соколиная Гора" к метро "Семёновская". Связует их длинная Ткацкая улица, и минутах в 10 ходьбы от "Соколиной горы" на ней начинают появляться старые дома:
13.
Включая ещё одни ЦЭНКИ. Эта аббревиатура расшифровывается как "Центр эксплуатации наземной космической инфраструктуры", и сама эта организация в подчинении "Роскосмоса" была создана в 1994 году, когда Россия вернулась на Байконур. Если в обязанности ОРККа (Объединённая ракетно-космическая корпорация, коей принадлежит и РКС) входит сделать космический корабль, то дело ЦЭНоК - его запустить, поэтому отсюда курируется работа всего, что стоит на земле, смотрит в космос и не является сугубо военным или сугубо научным. Хозяйка космодромов в нынешней России - женщина из Ташкента со звучным именем Ранахон Джураева, при Советах крупный инженер гражданской авиации, а после распада СССР - руководитель компаний нескольких олигархов вроде Олега Дерипаски. На Ткацкой не самое крупное здание ЦЭНКИ, но его головной офис:
14.
Круглый фасад с кадра выше - зановоделенная реконструкциями фабрика-кухня (1929), а напротив лежит маленькая промзона. По виду её легко подумать, что делают там какую-нибудь бытовую мелочь... но нет, если бы там делали бытовую мелочь, я бы сейчас не об этом месте писал. Первым по пути от "Соколиной горы" встречает научно-производственный центр газотурбостроения "Салют", основанный в 1912 году французской фирмой "Гном и Рон" как завод авиамоторов. Цеха, впрочем, ещё старше и остались от завода холодной штамповки Бонакера 1890-х годов:
15.
Вплотную к последнему примыкал металлический завод Пэлка. На его площадку в 1918-22 годах переехал "Мастяжарт", то есть мастерские по ремонту тяжёлой артиллерии. Война к тому моменту кончилось, поэтому в эпоху НЭПа делалась на нём всякая всячина от полевых кухонь до трамвайных столбов, но 1926 году здесь наладили первое в СССР крупносерийное производство авиабомб. В 1938 году оно выделилось в отдельное предприятие "Базальт" на другой стороне промзоны. А в этой части площадки была привычная череда номерных заводов и НИИ, в 1990 году окончившаяся названием "Вымпел".
16.
И не случайно ЦЭНКИ заняли его бывшее заводоуправление - здесь делают технику для стартовых комплексов ракет, судя по всему какие-то важные и умные детали, так как сами стартовые комплексы (а они ведь гигантские!) собирает "Тяжмаш" в волжской Сызрани. И глядя на старые дымящие цеха, ни за что не подумаешь, что это предприятие имеет отношение к космосу:
17.
Но если тут работали с металлом, то почему же улица Ткацкая? Потому что был здесь целый конгломерат текстильных фабрик - например, бумаготкацкая мануфактура Пфейфера, от которой осталась водонапорная башня (1910-е):
18.
Или до сих пор живая "Красная Заря" на Измайловском валу, ведущем к Семёновской площади:
19.
Там есть памятник гвардейцу Семёновского полка (ведь с него, наряду с Преображенским, начиналась при Петре I модернизация армии) и красивейший кинотеатр "Родина" (1937).
20.
Напротив которого, вокруг вестибюля метро - торговый центр "Семёновский" с забавным слоганом на торце:
21.
На этом перестанем ходить вокруг да около да поедем к "Буманской". Выход из её вестибюля обращён во двор, где встречает мозаика с панорамой Немецкой слободы. Вообще, видимо с лёгкой руки Алексея Толстого, из школьных учебников можно подумать, будто в 17 веке Россия жила где-то на периферии Земли, покачиваясь на холодных волнах Тихоокеанской Антарктики, куда европейцы хаживали лишь с оружием в руках. А потом царь Пётр повесил куда-то в район Камчатки большущий лодочный мотор и Россия шумно причалила к Европе. На самом деле иностранных наёмников в свою охрану набирал ещё Василий III в конце 14 века и отвёл их семьям квартал в Замоскворечье, а при Иване Грозном русская столица иностранцами буквально кишела. Немцами называли в русской традиции всех северо-европейцев - вроде и люди совсем как мы, белые да голубоглазые, не как басурмане какие-нибудь и даже не фрязины, а говорить (на понятном языке) почему-то не умеют. Ровно та же этимология у латинского "варвары" - ибо вместо речи у них какой-то "варварварварвар", и что характерно, мы называли "немцами", а римляне "варварами" одни и те же народы. Впрочем, за германцами "немцы" закрепилось не случайно - раздробленные бесконечными войнами на множество небольших государств и не обретшие заморских колоний, дойчи чаще глядели на восток и приезжали попытать счастья в обильную ресурсами, но не устроенную русскую землю. О Руси Немецкой у меня есть отдельный пост. Немало остзейских немцев осело в столице в Ливонскую войну, в основном как пленные, которым при тогдашнем уровне развития транспорта не оставалось ничего иного, кроме как пустить на чужбине корни. Царь дал им земли на Яузе, в долине ручья Кокуй, по которому Немецкая слобода получила в народной топонимике второе название. Помимо собственно немцев, наиболее заметны в России были шотландцы, регулярно участвовавшие в восточно-европейских войнах как наёмники. С появлением порта в Архангельске к ним добавились в качестве купцов хозяева морей - голландцы и англичане. Их дома, такие же деревянные, как и у русских, жгли то крымские татары, то опричники, то лихие люди Великой Смуты, но всё же многие "немцы" становились москвичами, поколение за поколение в столице сохраняя верность родному языку и религии. В 1653 году Алексей Михайлович решил навести в этой сфере порядок, и распорядился переселить всех немцев на Кокуй, к потомкам тех самых пленных остзейцев. Так и образовалась Немецкая слобода на Яузе, через 40 лет сыгравшая судьбоносную роль в истории России. Позже немцы заселили Поволжье, стали привычной частью жизни Петербурга и многих других городов, и слобода потеряла свою уникальность. Фактически она исчезла в 1812 году в Великом Московского пожаре, а через пару поколений и название забылось, сменившись Лефортовом. Ну а теперь это и вовсе Бауманка, потому что большевика Николая Баумана в 1905 году убили как раз где-то в этом районе, и советская власть, конечно же, не замедлила переименовать в его честь всё, до чего дотянулась.
22.
Бауманская улица до 1918 года называлась Немецкой. Сейчас на ней сформировалась спонтанная "зона совместного движения" из хипстерской урбанистики - машины, пешеходы да трамваи:
23.
Я писал про Немецкую слободу уже не раз - в контексте староверческих храмовили дореволюционных фабрик Москвы. На самом деле тут можно было бы сделать и очень неплохой пост "продома", так как в бывшей слободе полно отличной архитектуры и лучше, чем в центре, сохранился пейзаж "двухэтажной Москвы". Да и Елоховский собор, второй по величине столичный храм после Христа Спасителя, от вестибюля метро стоит за пассажем. Но всё же в этот раз архитектура и религия не в фокусе внимания. На кадрах выше и ниже - усадьба Карабановых конца 18 века:
23а.
Хотя приметой Кокуя считались прямые улицы, видимо это всё-таки миф, ведь где немцы - там по идее порядок. Улицы тут вполне по-московски извилисты и закручены, как например уходящие к Яузе Ладожская и Энгельса. По ним мы вернёмся к метро, и на Ладожской есть короткая, но очень приятная пешеходная зона.
24.
Тут немало уцелело деревянных домов, и какая-то просто потрясающая концентрация кафешек:
25.
А потом трамвайные пути выводят вдруг на грандиозный пустырь, зимой используемый для свалки снега. На самом деле это страшное место - тут стоял Басманный рынок, рухнувший в 2006 году, убив 68 человек (все без исключения - из ближнего зарубежья: Азербайджан, Грузия, Узбекистан и Таджикистан). На той стороне, в бывшей текстильной фабрике "Дюфурменталь и Ко" - ещё одно подразделение "Российских космических систем". С 1943 года тут действовал опытный завод точных приборов, а при нём НИИ космического приборостроения. Завод окончательно умер в 2007 году, но сама эта площадка по-прежнему за РКСом, и вроде бы теперь здесь находятся офисы ГЛОНАСС.
26.
А во дворе спрятано сердце Немецкой слободы - последний оставшийся от неё дом Ван-дер-Гульстов, голландских придворных медиков русских царей. Увидеть его с улицы нельзя, а градозащитники в своё время смогли засудить космодиректоров за его запущенное состояние и...


...вкатить "Российским космическим системам" штраф на ничтожные для их специализации 200 000 рублей. На макете видно, что здание представляло собой классическую русскую палату: в нашем климате и дома свои "немцы" строили по-нашему, но наполнение их было совершенно иным, и интерьеры, отдалённо подобные современным, возможно произвели на Петра Первого неизгладимое впечатление, когда он вошёл в дом Анны Монс. "Домом Анны Монс" и называет эту палату молва, как и последняя сохранившаяся палата в городах, посещённых когда-то неистовым русским монархом, неизменно зовётся "домиком Петра". В Немецкую слободу Пётр I зачастил с юности, здесь жили его лучшие друзья, а в 1690-х годах - и возлюбленная: "Кокуйская царица" Анна Монс. Говорят, что она не любила царя, а только пользовалась покровительством столь могущественного любовника и брала немаленькие взятки от купцов и бояр за роль лоббиста. Но царь, как и многие великие правители, был склонен к огненной страсти. В 1703-05 годах, сослав законную жену в монастырь, он открыто жил в доме немки-фаворитки, а затем в дебрях нынешней Латвии нашёл себе другую немку (или даже латышку) Марту Скавронскую, будущую Екатерину I. Скорее всего царь (тогда ещё не император) чувствовал с Анной Монс её скрытое презрение к себе как "королю варваров", а слова о далёкой родине и её укладе, говорившиеся наедине, звучали куда сильнее любых речей во дворцовых палатах. Не Монсиха ли, эта немка-содержанка, и вдохновила русского царя прорубать окно в Европу?
27.
И ещё был Пётр I не хипстером, и понимал, что Европа - это не там, где все улыбаются, права геев превыше всего, а городской пейзаж говорит прохожему "у-тю-тю". Он понимал, что Европа - это в первую очередь чудовищная мощь, не снившаяся даже монгольским ханам. Из дома Монсихи он уходил, вполне может быть, в подавленном настроении, понимая, что ещё немного - и европейское оружие положит конец его власти, а судьбой русских людей будет поставка ресурсов и беспросветный труд на построенных шведами, англичанами или голландцами заводах. И прорубать окно в Европу без форсированной индустриализации - это значит пустить в свой дом стаю волков. Петру I хватило воли изменить страну, и к концу его эпохи на Россию приходилась 1/3 мирового производства железа, а через пару десятилетий русская армия впервые брала Берлин. И есть какая-то особая преемственность в том, что бывшая Немецкая слобода стала важным оплотом не петровской, а советской индустриализации:
28.
Бауманская улица, начинаясь почти что от Казанского вокзала, другим концом упирается в улицу Радио. Название - не от фамилии какого-нибудь красного итальянца: в 1920-х годах рядом действовала первая радиостанция Коминтерна. Ну а здание с кадра выше уже знакомо нам по Жуковскому - это ни что иное, как старая площадка ЦАГИ, Центрального аэрогазодинамического института, образованного в 1918 году "отцом русской аэродинамики" Николаем Жуковским из нескольких дореволюционных лабораторий. Старейшая из них, причём в мире, действовала с 1906 года в Кучино под Реутовом, но странно, что авиатехники обосновались здесь, а не у аэродрома на Ходынском поле. Потом ЦАГИ с его бесчисленными испытательными стендамии в Москве стало тесно, и в Подмосковье для института построили новый город. Здесь же (корпус с кадра выше сдан в 1936, с кадра ниже - с 1932) остался ВИАМ, основанный в 1932 году институт авиационных материалов. Это одно из важнейших предприятий в российской истории, и созданное им трудно переоценить - от первого отечественного композита дельта-древесина до не горящей даже в плазме обшивки "Бурана" (см. прошлую часть) и секретных материалов гиперзвуковых ракет. Здесь же работают и на космос, и например титан стал главным материалом космических кораблей именно стараниями местных лабораторий.
29.
Вдали - Вознесенская церковь на Гороховом поле (1793-94), а над корпусами ВИАМА - аэродинамическая башня ЦАГИ:
30.
Примерно на её месте когда-то высилась башня "Старой обедни" - кирхи Святого Михаила (1764), по времени основания первой в России (1764).
30а.
В переулочке напротив неприметные ворота с главкой - вход в храм Архангела Рафаила. Это не клерикализация всей страны пробралась на какой-нибудь завод или в офис - там обитает секта отца Рафаила, представляющая собой довольно хитрый сплав Истинно-православной церкви (отколовшиеся от РПЦ после того, как та признала Советы) и собственного оккультизма.
31.
Если же спуститься по улице Радио прямо к Яузе - будет ещё одно, самое красивое здание ЦАГИ (1932-35). В историю оно вошло как ЦКБ-29, или Туполёвская шарага, где объявленные врагами народа и выродками конструктора крепили щит столь безжалостного к ним отечества. Она зародилась в 1938 году в Болшево, нынешнем Королёве, на базе повзрослевшей и расфомировированной трудовой коммуны беспризорников: они клепали спортинвентарь, и такая специализация в те времена позволяла быстро перепрофилировать производство на авиадетали. Некоторое время, по возвращении с Колымы, здесь работал Сергей Королёв - руководил отделом крыла. В войну большая часть шараги эвакуировалась в Омск, Сергей Павлович и ещё некоторая часть штата - в Казань, а потом круг замкнулся - выходцы отсюда с Королёвым во главе переместились в будущий город его имени создавать ракеты.
32.
Напротив - суровый, как в Челябинске, НИИ Чёрной металлургии (1944):
33.
А за ним заведение, предопределившее здешнюю технократию. Над районом довлеет башня главного (также Циркульного или Высотного) корпуса (1951-52) Московского технического университета имени Баумана:
34.
Если Московский и Петербургский университеты сильны в первую очередь в естественных (тут у них кажется соперников вообще нет) и гуманитарных науках, то техническое высшее образование в России - это в первую очередь МГТУ, МФТИ, МИФИ и питерский Политех. В некоем неофициальном рейтинге именно Бауманка мне всегда казалась российским вузом №2, и не случайно именно к её воротам привела меня космическая программа: если МИФИ на особом положении в атомной отрасли, то Бауманка - традиционно опорный вуз "Роскосмоса", и даже один из факультетов её находится в Королёве, прямо на "зажелезнодорожной" площадке "Энергии". Причин тому много, в том числе и чисто исторических - самым выдающимся выпускником Бауманки был, безусловно, Сергей Королёв.
35.
А начиналось всё в 1826 году с ремесленных мастерских для мальчиков-сирот из воспитательного дома на попечении Марии Фёдоровны, пожилой вдовы Павла I. Николай I в 1830 повелел организовать на их основе ремесленное училище, открывшееся пару лет спустя. К 1868 году оно разрослось уже до Императорского Московского технического училища, а в 1887 году перешло в подчинение Министерства просвещения. С 1918 года это было уже Московское Высшее техническое училище, и так как в советской системы вузы должны были заниматься в первую очередь образованием, чистая наука стала растекаться отсюда по Немецкой слободе - из МВТУ, а частью друг из друга выделились уже нам знакомые ЦАГИ и ВИАМ, а также ЦИАМ (по которому и улица Авиамотороная) и НАМИ (это не узбекский поэт 15 века, а институт автомобильных моторов). Позже из МВТУ выделились ещё МАИ (авиационный), МЭИ (энергетический) и МИСИ (инженерно-строительный), причём большинство из них территориально также уехали недалеко. С 1930 года институт назывался Механико-машиностроительным, в 1943-м опять стал МВТУ, теперь имени Баумана, а нынешнее название, поменяв одну букву в аббревиатуре и два слова в полном названии, он обрёл лишь в 1990 году.
36.
Со злыми и самоуверенными, словно всегда готовыми к схватке, бауманцами жизнь меня сводила не раз (хотя и не хочу сказать, что они по характеру все такие), и когда проходил мимо вузовских зданий, мне всё время мерещились знакомые - что-то неуловимо общее в лицах есть у всех здешних студентов, хоть в наше время, хоть 15 лет назад. За свою историю Бауманка подготовила около 200 000 инженеров, но знать бы статистику, какой процент её выпускников в наше время уезжает за границу...
37.
Крыло Циркульного корпуса и многоэтажки за Яузой:
38.
Но чтобы увидеть, где учился Королёв, надо с Яузы подняться на тихую 2-ю Бауманскую улицу:
39.
Связующее звено немецкого прошлого с техническим настоящим - вот это длинное здание, построенное в 1747-49 годах как дворец канцлера Алексея Бестужева-Рюмина в Немецкой слободе (далее просто Слободской). В 1758 году канцлер угодил в опалу, дворцом владели екатерининские фавориты Алексей Орлов и Алексей Безбородко, который и перестроил здание в 1787 году по проекту Джакомо Кваренги. В 1812 году дворец сгорел, часть его пристроек (в том числе готическую церковь работы Баженова) так и не восстановили, а в 1826 году после реконструкции по проекту Доменико Жилярди, сюда въехал тот самый сиротский приют с мастерскими.
40.
Так что и классицизм тут самый строгий, который только можно себе вообразить. На фоне башни, но на старом корпусе - "Минерва" 1820-х годов:
41.
Сам корпус буквально увешан мемориальными досками, но близко к ним не подойти - остаётся лишь любоваться роскошной оградой:
42.
Перспектива 2-й Бауманской:
43.
По соседству ещё один, Лефортовский дворец. Его построили в 1697-98 годах, и это был своеобразный архитектурный манифест, первая со времён итальянцев-"фрязинов" попытка западноевропейской архитектуры в России. Возможно, Пётр строил его для свиданий с Анной Монс, и во всяком случае подарил своему другу (по происхождению франко-швейцарцу из Женевы) Францу Лефорту. Кажется, это здесь в 1699 году происходили вещи, о которых писал Алексей Толстой: Князя Белосельского за строптивость раздели нагишом и голым его гузном били куриные яйца в лохани. Боборыкина, в смех над тучностью его, протаскивали сквозь стулья, где невозможно и худому пролезть. Князю Волконскому свечу забили в проход и, зажгя, пели вокруг его ирмосы, покуда все не повалились со смеха. Мазали сажей и смолой, ставили кверху ногами. Дворянина Ивана Акакиевича Мясного надували мехом в задний проход, отчего он вскоре и помер... - на новоселье Лефорта. Да судя по всему перегуляли, потому что вскоре слёг и помер уже Лефорт. Позже дворец перешёл Меншикову, а при Петре II, вновь перенесшим столицу в Москву, побыл императорской резиденцией. Последним монархом, входившим в его ворота, была Елизавета Петровна после коронации, а затем дворец перестраивался, горел, ветшал и наконец в 1812 году был разрушен Великим Московским пожаром. Позже в огромных руинах укрывались воры, и ни полицейский, ни сыщик не рискнули бы туда зайти, и лишь в 1840-е годы Лефортовский дворец был восстановлен под Главный архив Генштаба, обитающий в нём до сих пор.
44.
Со стороны Бауманки фасад его совсем уж невзрачен, да и стороны Яузы немногим интереснее, а жаль. Как я понимаю, изначально он представлял собой что-то вроде Меньшикова дворца в Петербурге.
45.
Дальше вдоль Яузы есть дом с одной стеной, как где-нибудь в Одессе:
46.
На самом деле это один корпусов Бауманки, общага которой виднеется на кадре выше поодаль. Лабораторное хозяйство тут достойно иных заводов:
47.
На другой стороне двора - мрачнейшие конструктивистские дома, может даже бывшие общаги? И если так, то в одной из них жил студент Королёв в конце 1920-х.
48.
В Москву он перевёлся в 1926 году из Киева, проучившись два года там. Киевский политех - тоже очень интересный вуз с богатым послужным списком (самый известный выпускник, пожалуй - это Сикорский) и красивейшим дореволюционным кампусом, но я с 2016 года всё никак не выложу о нём отдельный пост. А вот о доме Королёва, с пересказом его биографии, я недавно писал в Останкино. Небом Сергей Павлович увлёкся ещё живя в Одессе, а в МВТУ познакомился с Алексеем Туполевым и научился делать планера и побеждать с ними на соревнованиях в Коктебеле. А ещё - узнал об идеях Циолковского и познакомился с Фридрихом Цандером, вскоре после окончания вуза вступив в МосГИРД.
49.
По всему кварталу попадаются странные штуки, похожие на довоенные бензоколонки. На самом деле это аварийные выходы Лефортовского тоннеля(2003) - самого сложного элемента Третьего транспортного кольца: его длина 3,2км, а глубина 32 метра, большем, чем у иных тоннелей метро.
50.
Тоннель проходит под оживлённой, но безымянной улицей, спускающейся к Яузе. На той её стороне - Учебно-лабораторный корпус МГТУ, едва ли не основное здание Бауманки, а в народе - Титаник:
51.
Тем более что это был классический долгострой (1979-2004), в итоге законченный на средства мэрии:
52.
У входа - памятник Сергею Королёву "Русский космос" (2007). Ещё два монумента Главному я показывал в Останкино, так что он тоже герой московской монументалистики №2 (после Ленина), как Циолковский и Лев Толстой.
53.
А выше по той же безымянной улице - ещё и Московский техникум космического приборостроения:
54.
Напротив его - чудная старообрядческая Покровская церковь (1909), которую я уже когда-то показывал. В Немецкой слободе много всего, но пока что пойдём дальше. В следующей части, последней о "космических" районах Москвы - всякое-разное по всему городу, включая наконец и Центр Хруничева в Филях.