Маньеризм — это Пармиджанино

Туризм Италии 04-фев, 05;06 0

Пока же, до этого изобретения, перед нами маньеристы. Каким же образом в маньеристы попадает такой оригинальный художник, как Пармиджанино, который и не думал никому подражать? Совершенно иначе, чем это будет с его последователями, потому что его манера как раз и есть именно то, на чем зиждется маньеризм.
Маньеризм — это Пармиджанино. Причем речь не о тосканском маньеризме, то есть не о манере Микеланджело и Рафаэля, хотя их он тоже изучает. Собственно, когда он приезжает в Рим, он мечтает стать преемником Рафаэля, скончавшегося за несколько лет до этого.

К нему очень благоволит папа, однако случается то, что потом повторится в Стеккате: в отношениях с властью возникает некоторая напряженность. Везде, куда приезжает Пармиджанино и где он может рассчитывать на определенное положение, его стремление ни от кого не зависеть и ни от кого не получать указаний оказывается настолько сильным, что неизбежно приводит к конфликту с властью.

В Рим Пармиджанино приезжает один в конце лета и там знакомится сРоссо Фьорентино иПерином дель Вага; не исключено, что ему довелось пересечься и с Джу-лио Романо. Но при этом Пармиджанино был настолько проницательным, умным и любознательным художником, что, почувствовав теплую человечность Корреджо, он выразил это новое ощущение в нескольких шедеврах, в том числе в Автопортрете и Святом Семействе, ныне хранящемся в Прадо, картине удивительно нежной, словно воскрешающей дух Рафаэля. Когда он приехал в Рим, папа Климент VII, увидев его среди других художников, поручил именно ему росписи зала Понтификов, больше того, ему сразу предоставили кредит. Поэтому он возомнил себя новым Рафаэлем (и ему не мешали обольщаться).

Однако он не займет место Рафаэля и не будет работать в Ватикане; он проживет в Риме три года, пока разграбление Рима ландскнехтами не принудит его, как и тысячи других жителей, покинуть город. Это драматическое событие огнем и мечом ударило по Вечному городу; в результате он не только потерял политическое влияние, но и лишился многих своих памятников, разрушенных, обращенных в руины. На каком-то этапе после долгих лет работы, экспериментов и совершенствования собственного мастерства Пармиджанино получил большой заказ от города Кастелло и оказался перед необходимостью выстроить картину, исходя из видения: Святому Иерониму, спящему на траве, является Дева Мария.

Святой Иероним, изображенный маленьким, почти совсем отрешенным от мира, да так, что и мы едва замечем его спящую фигуру, воочию видит Мадонну, подобную древней книге: огромный, исполинский образ навеян той Мадонной, что была отправлена во Фландрию, в Брюгге, Микеланджело. Скорее всего, Пармиджанино видел в Риме гипсовый слепок или эскизы этой скульптуры. Пресвятая Дева, занимающая основное место в его картине, представлена в той же позе, что Мадонна Микеланджело.

Кроме того, будто зазывая нас внутрь картины, на первом плане, перед Святым Иеронимом, узревшим тайну Вселенной, он помещает мускулистого Иоанна Крестителя, который перстом указует, где следует искать огонь в этой картине. Да, самый настоящий огонь, потому что пластическое строение тела Девы Марии высвечивается сзади лучами пламенеющего света. За несколько лет стиль Пармиджанино изменился: стройный, весомый, он соединил в себе Рафаэля, известного еще по Эмилии, и Микеланджело, который поразил художника в Риме силой и мощью своего искусства.

В 1527 г., когда Пармиджанино работает над этим самым шедевром со спящим Святым Иеронимом, к нему в мастерскую неожиданно входят ландскнехты. Видя незавершенную картину и наброски по всему дому, они замирают в изумлении, и вместо того чтобы все разнести, как подобает вандалам, восторженно наблюдают, как пишет Пармиджанино. Он подобно Аполлону стоит посреди мастерской, но воспринимают его скорее как Орфея, который умел укрощать диких зверей. При виде Пармиджанино ярость ландскнехтов стихает, они просят в подарок рисунки, просят набросать для них пару эскизов, но, в сущности, художника не тревожат и дают закончить картину.